Лето 1981 года в Кемерово: платья, столовка и Шерлок Холмс
Ранее мы опубликовали удивительную запись из дневника кемеровчанки Натальи. Летом 1974 года ей было 25 лет, она находилась в отпуске и решила начать вести дневник — подробно записывать всё, что происходило с ней, её семьёй и городом.
Первая запись была сделана 20 июля 1974 года.
Наталья написала про жару, квас, кино, театр, разговоры с мамой, подругу Светку и вечерний футбол. А закончила совершенно уверенно:
«Завтра продолжу».
Не продолжила.
Дальше в тетради шли чистые страницы.
Но история на этом не закончилась.
Летом 1981 года Наталья разбирала антресоли и случайно нашла старый дневник. Перечитала свою единственную запись, улыбнулась тому, какой была семь лет назад, и вспомнила Сашины слова: он тогда уверял, что её не хватит даже на три дня.
Посмотрела на пустые страницы и решила, что формально Саша всё-таки был неправ.
Она продолжила.
Просто второй день её дневника начался через семь лет.
Суббота, 25 июля 1981 года.
Суббота, 25 июля 1981 год.
Нашла сегодня свой дневник.
Даже не сразу поняла, что это он.
Разбирала нижнюю полку шкафа, искала коробку с пуговицами и вытащила старую тетрадь.
Открыла — а там дата: 20 июля 1974 года.
Прочитала от начала до конца.
Надо же, сколько я тогда написала. Про маму, про Светку, про квас, про театр, про Сашин футбол. Даже про то, что было жарко и что возле дома торговали огурцами.
В конце написано:
«Завтра продолжу».
Перевернула страницу.
Пусто.
И следующая пустая.
И дальше вся тетрадь пустая.
Показала Саше.
Он прочитал последние две строчки и сказал, что помнит: тогда предупреждал, что меня хватит дня на три.
Я ответила, что он слишком хорошо обо мне думал.
Решила продолжить.
Прошло всего семь лет. Вроде бы немного, а читаешь ту запись — как будто другая жизнь.
Мне тогда было двадцать пять. Теперь тридцать два.
И у нас есть Ленка, которой осенью исполнится шесть.
Вот ей-то сегодня и понадобилось платье.
Не то чтобы совсем понадобилось. Платья у ребёнка есть. Но мама увидела где-то хорошее нарядное и сказала, что перед осенью надо купить что-нибудь приличное — на праздники, в гости, потом пригодится.
Слово «пригодится» у мамы означает, что отказаться уже невозможно.
Поехали втроём: мама, я и Ленка.
Думала, управимся быстро.
Очень наивно.
Платьев в магазине было много. Именно это раздражало больше всего.
Если бы их вообще не было — всё понятно. Нет и нет.
Но они висели.
Одно за другим.
И выбрать нечего.
Большинство шерстяных — в клетку. Синяя клетка, зелёная, красная. Одно чуть светлее, другое чуть темнее, но после пятого начинаешь подозревать, что их шили из одного бесконечного рулона ткани.
Мама сразу сказала, что ребёнок и так зимой будет ходить в пальто, незачем ещё и платье покупать такое, будто оно тоже верхняя одежда.
Ленка терпеливо примерила первое.
Потом второе.
На третьем заявила, что больше ничего надевать не будет.
Продавщица попалась хорошая. Никаких «не нравится — не берите». Сама доставала, искала размер, даже сходила посмотреть, не осталось ли чего-нибудь другого.
Не осталось.
Объяснила, что такие сейчас привозят.
Самое смешное, что плохими эти платья назвать нельзя. Сшиты, пуговицы на месте, размеры есть. Только хочется ведь купить ребёнку что-нибудь красивое.
Мама спросила, бывают ли светлые.
Продавщица сказала:
— Бывают. Только редко.
На одном платье клетка на шве вообще не совпадала. Мама сразу это увидела и стала показывать мне, как будто я отвечаю за лёгкую промышленность.
В итоге Ленка устала, мама рассердилась, а я стала смеяться.
Потому что вдруг вспомнила свой старый дневник. Семь лет назад мы с мамой обсуждали Светкины брюки и переживали, прилично ли женщине ходить в них на работу.
Теперь мы стоим перед двумя десятками детских платьев и обсуждаем, почему промышленность считает, что шестилетняя девочка должна любить тёмную клетку.
Прогресс.
Платье не купили.
Мама сказала, что надо посмотреть ещё в другом магазине.
Посмотрели.
Там было почти то же самое.
Потом ещё в одном.
К обеду мне уже казалось, что красивое детское платье существует где-то отдельно от нас, а наша задача — всю субботу перемещаться по Кемерово в надежде случайно с ним встретиться.
При этом город за семь лет действительно изменился.
Это особенно замечаешь, когда никуда не спешишь и целый день ездишь из одного района в другой.
Новые дома. Новые магазины. Большие витрины. Где-то самообслуживание. В некоторых местах теперь всё устроено куда удобнее, чем раньше.
И поэтому особенно странно: магазин большой, отдел большой, одежды много — а нужной вещи всё равно нет.
Не потому, что её разобрали пять минут назад.
А потому, что такой сюда вообще не привезли.
К двум часам мама сказала, что надо поесть.
Зашли в столовую.
Народу много. Встали в очередь с подносами.
Ленка сначала держалась хорошо, потом начала спрашивать, долго ли ещё, потом стала считать людей впереди.
Самое обидное — рядом была вторая раздача.
Совершенно настоящая.
Прилавок, оборудование, только людей за ней нет.
Работает одна.
Кто-то впереди сказал, что работников не хватает.
Кто-то ответил, что они всегда так говорят.
Очередь двигалась медленно.
Зато когда наконец добрались до еды, оказалось вполне вкусно. Я взяла суп, котлету с гарниром и компот. Ленка съела почти всё, что для неё уже можно считать высшей оценкой заведению.
Получается удивительная вещь.
Поругаться особенно не на что.
Еда есть.
Столовая есть.
Вторая раздача есть.
Но почему-то все стоят у первой.
Мама сказала:
— Потому что организовать — это тоже работа.
Очень мудрая стала с возрастом.
После обеда она забрала Ленку к себе.
И это сразу изменило весь день.
В половине третьего я внезапно оказалась взрослой женщиной без ребёнка, без мамы и без необходимости искать клетчатое платье.
Позвонила Светке.
Она предложила кино.
В «Москве» идёт «Жандарм и инопланетяне».
Название уже достаточно хорошее, чтобы пойти.
Светка сказала, что после сегодняшнего похода по магазинам мне вообще противопоказано смотреть серьёзные фильмы.
Согласилась.
В кинотеатре было хорошо уже потому, что там не надо ничего выбирать, примерять и выяснять, поступят ли другие расцветки.
Сел и смотри.
Фильм смешной.
Светка хохотала громче всех в нашем ряду.
Я тоже.
Потом немного прошлись.
Рассказала ей про дневник.
Она сразу спросила, есть ли там про неё.
Сказала, что есть.
— И что?
— Ты пришла к маме в брюках.
Она долго смеялась.
Сказала, что если через семь лет я снова брошу дневник, то в следующей записи обязательно надо будет проверить, в чём она ходит в 1988 году.
Нашла сегодня свой дневник.
Даже не сразу поняла, что это он.
Разбирала нижнюю полку шкафа, искала коробку с пуговицами и вытащила старую тетрадь.
Открыла — а там дата: 20 июля 1974 года.
Прочитала от начала до конца.
Надо же, сколько я тогда написала. Про маму, про Светку, про квас, про театр, про Сашин футбол. Даже про то, что было жарко и что возле дома торговали огурцами.
В конце написано:
«Завтра продолжу».
Перевернула страницу.
Пусто.
И следующая пустая.
И дальше вся тетрадь пустая.
Показала Саше.
Он прочитал последние две строчки и сказал, что помнит: тогда предупреждал, что меня хватит дня на три.
Я ответила, что он слишком хорошо обо мне думал.
Решила продолжить.
Прошло всего семь лет. Вроде бы немного, а читаешь ту запись — как будто другая жизнь.
Мне тогда было двадцать пять. Теперь тридцать два.
И у нас есть Ленка, которой осенью исполнится шесть.
Вот ей-то сегодня и понадобилось платье.
Не то чтобы совсем понадобилось. Платья у ребёнка есть. Но мама увидела где-то хорошее нарядное и сказала, что перед осенью надо купить что-нибудь приличное — на праздники, в гости, потом пригодится.
Слово «пригодится» у мамы означает, что отказаться уже невозможно.
Поехали втроём: мама, я и Ленка.
Думала, управимся быстро.
Очень наивно.
Платьев в магазине было много. Именно это раздражало больше всего.
Если бы их вообще не было — всё понятно. Нет и нет.
Но они висели.
Одно за другим.
И выбрать нечего.
Большинство шерстяных — в клетку. Синяя клетка, зелёная, красная. Одно чуть светлее, другое чуть темнее, но после пятого начинаешь подозревать, что их шили из одного бесконечного рулона ткани.
Мама сразу сказала, что ребёнок и так зимой будет ходить в пальто, незачем ещё и платье покупать такое, будто оно тоже верхняя одежда.
Ленка терпеливо примерила первое.
Потом второе.
На третьем заявила, что больше ничего надевать не будет.
Продавщица попалась хорошая. Никаких «не нравится — не берите». Сама доставала, искала размер, даже сходила посмотреть, не осталось ли чего-нибудь другого.
Не осталось.
Объяснила, что такие сейчас привозят.
Самое смешное, что плохими эти платья назвать нельзя. Сшиты, пуговицы на месте, размеры есть. Только хочется ведь купить ребёнку что-нибудь красивое.
Мама спросила, бывают ли светлые.
Продавщица сказала:
— Бывают. Только редко.
На одном платье клетка на шве вообще не совпадала. Мама сразу это увидела и стала показывать мне, как будто я отвечаю за лёгкую промышленность.
В итоге Ленка устала, мама рассердилась, а я стала смеяться.
Потому что вдруг вспомнила свой старый дневник. Семь лет назад мы с мамой обсуждали Светкины брюки и переживали, прилично ли женщине ходить в них на работу.
Теперь мы стоим перед двумя десятками детских платьев и обсуждаем, почему промышленность считает, что шестилетняя девочка должна любить тёмную клетку.
Прогресс.
Платье не купили.
Мама сказала, что надо посмотреть ещё в другом магазине.
Посмотрели.
Там было почти то же самое.
Потом ещё в одном.
К обеду мне уже казалось, что красивое детское платье существует где-то отдельно от нас, а наша задача — всю субботу перемещаться по Кемерово в надежде случайно с ним встретиться.
При этом город за семь лет действительно изменился.
Это особенно замечаешь, когда никуда не спешишь и целый день ездишь из одного района в другой.
Новые дома. Новые магазины. Большие витрины. Где-то самообслуживание. В некоторых местах теперь всё устроено куда удобнее, чем раньше.
И поэтому особенно странно: магазин большой, отдел большой, одежды много — а нужной вещи всё равно нет.
Не потому, что её разобрали пять минут назад.
А потому, что такой сюда вообще не привезли.
К двум часам мама сказала, что надо поесть.
Зашли в столовую.
Народу много. Встали в очередь с подносами.
Ленка сначала держалась хорошо, потом начала спрашивать, долго ли ещё, потом стала считать людей впереди.
Самое обидное — рядом была вторая раздача.
Совершенно настоящая.
Прилавок, оборудование, только людей за ней нет.
Работает одна.
Кто-то впереди сказал, что работников не хватает.
Кто-то ответил, что они всегда так говорят.
Очередь двигалась медленно.
Зато когда наконец добрались до еды, оказалось вполне вкусно. Я взяла суп, котлету с гарниром и компот. Ленка съела почти всё, что для неё уже можно считать высшей оценкой заведению.
Получается удивительная вещь.
Поругаться особенно не на что.
Еда есть.
Столовая есть.
Вторая раздача есть.
Но почему-то все стоят у первой.
Мама сказала:
— Потому что организовать — это тоже работа.
Очень мудрая стала с возрастом.
После обеда она забрала Ленку к себе.
И это сразу изменило весь день.
В половине третьего я внезапно оказалась взрослой женщиной без ребёнка, без мамы и без необходимости искать клетчатое платье.
Позвонила Светке.
Она предложила кино.
В «Москве» идёт «Жандарм и инопланетяне».
Название уже достаточно хорошее, чтобы пойти.
Светка сказала, что после сегодняшнего похода по магазинам мне вообще противопоказано смотреть серьёзные фильмы.
Согласилась.
В кинотеатре было хорошо уже потому, что там не надо ничего выбирать, примерять и выяснять, поступят ли другие расцветки.
Сел и смотри.
Фильм смешной.
Светка хохотала громче всех в нашем ряду.
Я тоже.
Потом немного прошлись.
Рассказала ей про дневник.
Она сразу спросила, есть ли там про неё.
Сказала, что есть.
— И что?
— Ты пришла к маме в брюках.
Она долго смеялась.
Сказала, что если через семь лет я снова брошу дневник, то в следующей записи обязательно надо будет проверить, в чём она ходит в 1988 году.
Платья есть, а купить нечего
После обеда она забрала Ленку к себе.
И это сразу изменило весь день.
В половине третьего я внезапно оказалась взрослой женщиной без ребёнка, без мамы и без необходимости искать клетчатое платье.
Позвонила Светке.
Она предложила кино.
В «Москве» идёт «Жандарм и инопланетяне».
Название уже достаточно хорошее, чтобы пойти.
Светка сказала, что после сегодняшнего похода по магазинам мне вообще противопоказано смотреть серьёзные фильмы.
Согласилась.
В кинотеатре было хорошо уже потому, что там не надо ничего выбирать, примерять и выяснять, поступят ли другие расцветки.
Сел и смотри.
Фильм смешной.
Светка хохотала громче всех в нашем ряду.
Я тоже.
Потом немного прошлись.
Рассказала ей про дневник.
Она сразу спросила, есть ли там про неё.
Сказала, что есть.
— И что?
— Ты пришла к маме в брюках.
Она долго смеялась.
Сказала, что если через семь лет я снова брошу дневник, то в следующей записи обязательно надо будет проверить, в чём она ходит в 1988 году.
И это сразу изменило весь день.
В половине третьего я внезапно оказалась взрослой женщиной без ребёнка, без мамы и без необходимости искать клетчатое платье.
Позвонила Светке.
Она предложила кино.
В «Москве» идёт «Жандарм и инопланетяне».
Название уже достаточно хорошее, чтобы пойти.
Светка сказала, что после сегодняшнего похода по магазинам мне вообще противопоказано смотреть серьёзные фильмы.
Согласилась.
В кинотеатре было хорошо уже потому, что там не надо ничего выбирать, примерять и выяснять, поступят ли другие расцветки.
Сел и смотри.
Фильм смешной.
Светка хохотала громче всех в нашем ряду.
Я тоже.
Потом немного прошлись.
Рассказала ей про дневник.
Она сразу спросила, есть ли там про неё.
Сказала, что есть.
— И что?
— Ты пришла к маме в брюках.
Она долго смеялась.
Сказала, что если через семь лет я снова брошу дневник, то в следующей записи обязательно надо будет проверить, в чём она ходит в 1988 году.
Шерлок Холмс собирает всех у экрана
Домой пошла рано.
Сегодня всё равно главное развлечение вечером дома.
Саша ещё вчера предупредил, что в 19:45 начинается «Шерлок Холмс».
На этот раз я даже не стала над ним смеяться.
Сама хотела посмотреть.
Ленку мама привела как раз вовремя. Ужинали быстро, чтобы никто потом не бегал на кухню.
Когда начался фильм, все сели перед телевизором.
Даже Ленка некоторое время смотрела совершенно серьёзно, хотя половины, конечно, не понимала.
Потом пошло «Время».
И вот тут произошла самая смешная вещь вечера: никто не разошёлся.
Обычно после фильма каждый сразу вспоминает свои дела. А тут все знали, что в 21:35 будет продолжение, поэтому просто ждали.
Саша сделал чай.
Я уложила Ленку, хотя она возмущалась, что тоже хочет знать, чем всё закончится.
Потом была вторая серия.
В результате весь вечер практически пропал.
В хорошем смысле.
После фильма Саша спросил, собираюсь ли я теперь каждый день записывать нашу жизнь.
Сказала, что собираюсь.
Он посмотрел на старую тетрадь и почему-то улыбнулся.
А я сейчас думаю, что семь лет назад написала почти то же самое.
Только тогда день был совсем другим.
Мне было двадцать пять. Мы с мамой покупали у какой-то тётки огурцы. Светка доказывала, что женщина может ходить в брюках. Мы стояли за квасом, вечером пошли в театр, а ночью Саша смотрел футбол.
Сегодня мне тридцать два.
Мы полдня искали Ленке платье среди одинаковой клетки. Стояли в очереди в столовой перед пустующей второй раздачей. Я ходила со Светкой на «Жандарма и инопланетян». А вечером вся семья смотрела Шерлока Холмса.
Наверное, жизнь именно так и меняется.
Не вдруг.
Просто однажды открываешь старую тетрадь и обнаруживаешь, что прошло семь лет.
Завтра продолжу.
На этот раз — точно.
Сегодня всё равно главное развлечение вечером дома.
Саша ещё вчера предупредил, что в 19:45 начинается «Шерлок Холмс».
На этот раз я даже не стала над ним смеяться.
Сама хотела посмотреть.
Ленку мама привела как раз вовремя. Ужинали быстро, чтобы никто потом не бегал на кухню.
Когда начался фильм, все сели перед телевизором.
Даже Ленка некоторое время смотрела совершенно серьёзно, хотя половины, конечно, не понимала.
Потом пошло «Время».
И вот тут произошла самая смешная вещь вечера: никто не разошёлся.
Обычно после фильма каждый сразу вспоминает свои дела. А тут все знали, что в 21:35 будет продолжение, поэтому просто ждали.
Саша сделал чай.
Я уложила Ленку, хотя она возмущалась, что тоже хочет знать, чем всё закончится.
Потом была вторая серия.
В результате весь вечер практически пропал.
В хорошем смысле.
После фильма Саша спросил, собираюсь ли я теперь каждый день записывать нашу жизнь.
Сказала, что собираюсь.
Он посмотрел на старую тетрадь и почему-то улыбнулся.
А я сейчас думаю, что семь лет назад написала почти то же самое.
Только тогда день был совсем другим.
Мне было двадцать пять. Мы с мамой покупали у какой-то тётки огурцы. Светка доказывала, что женщина может ходить в брюках. Мы стояли за квасом, вечером пошли в театр, а ночью Саша смотрел футбол.
Сегодня мне тридцать два.
Мы полдня искали Ленке платье среди одинаковой клетки. Стояли в очереди в столовой перед пустующей второй раздачей. Я ходила со Светкой на «Жандарма и инопланетян». А вечером вся семья смотрела Шерлока Холмса.
Наверное, жизнь именно так и меняется.
Не вдруг.
Просто однажды открываешь старую тетрадь и обнаруживаешь, что прошло семь лет.
Завтра продолжу.
На этот раз — точно.