Мистический Кемерово: как Рампа вселился на набережную

Есть у «Философа» ещё одна особенность, хорошо известная жителям ближайших домов.

Раз в году, примерно в дни тибетского праздника Монлам Ченмо, к памятнику начинают приходить кошки. Сначала две-три. Потом больше. К вечеру вокруг Рампы собираются животные со всего района вокруг сквера «Орбита», Притомской набережной и ближайших дворов. Они занимают весь постамент, садятся у его ног, какая-нибудь обязательно заберётся на колени, остальные располагаются вокруг совершенно так же, как люди во время большого застолья.

После полуночи начинается самое неприятное.
Кошки принимаются одновременно мяукать. Не выяснять отношения, а сидеть у ног «Философа» и часами подавать голос, обращаясь к хозяину постамента.

Раньше жители ближайших домов пытались их разгонять. Бесполезно. Минут через десять они возвращаются и снова рассаживаются вокруг Рампы.

Продолжается это несколько ночей, пока не заканчивается Монлам.
Потом всё прекращается.

Монлам Ченмо — один из главных праздников тибетского буддизма. Он начинается после тибетского Нового года и приходится на первые дни нового лунного месяца. В это время монахи и миряне собираются вместе, обращаясь с пожеланиями мира, благополучия и добра ко всем живым существам.
Завершается Монлам пятнадцатым днём — Чотрюл Дючен, который называют Днём чудес. По буддийской традиции именно в эти дни вспоминают чудеса, совершённые Буддой.

Кемеровские кошки для разговора с Рампой определили эти несколько ночей в году.

После этого до следующей весны у ног «Философа» снова остаётся только одна кошка.

Кошка у ног «Философа» появилась не для красоты.
Для человека, который не знает биографию Рампы, она выглядит обычной деталью композиции: мудрец, а рядом сидит преданное животное — всё вполне логично.

Но у Лобсанга Рампы с кошками были особые отношения.
Одну из своих книг — «Жизнь с ламой» — он вообще считал написанной не им. Автором была его сиамская кошка миссис Фифи Грейвискерс.

Рампа утверждал, что Фифи передала ему рассказ о своей жизни с помощью телепатии, а он выполнил довольно скромную работу — перевёл услышанное на человеческий язык и записал. В изданиях книги Фифи указывается как участница этой литературной затеи.

Для Рампы в этом не было шутки. Он всерьёз полагал, что животные способны общаться между собой и с человеком без слов, а люди просто утратили или заглушили эту способность. Поэтому «Жизнь с ламой» строилась как настоящая кошачья автобиография: Фифи рассказывала о собственной судьбе, путешествиях и жизни рядом с Рампой.

Так что кошка на кемеровском памятнике — фигура почти обязательная. Без неё портрет Рампы был бы неполным.

История появления «Философа» в Кемерово начинается за год до его установки — с человека, чьё имя осталось неизвестным.

В 2007 году к московскому скульптору Дмитрию Кукколосу обратился некий предприниматель. По словам супруги и секретаря скульптора Ксении Кукколос, заказчик сам предложил сюжет будущей композиции, оплатил её изготовление и взял на себя расходы по доставке в Кемерово. Единственное, чего он не захотел, — чтобы рядом с подарком городу появилось его собственное имя.

Судя по всему, этот человек был хорошо знаком с идеями Рампы и относился к нему не просто как к популярному автору эзотерических книг. Нужно было действительно полюбить этого странного философа, чтобы потратить немалые деньги на большую скульптурную композицию, которую никто у тебя не просил, а затем подарить её городу.

Причём выбор самого города объяснить ещё сложнее.
Лобсанг Рампа никогда не бывал в Кемерово. Здесь не жили его родственники, не происходили события его биографии, не существовало известного центра его последователей. Для памятника человеку, которым заказчик искренне восхищался, логичнее было бы выбрать Лондон или канадский Калгари, где Рампа провёл последние годы жизни, или хотя бы какое-нибудь место, связанное с тибетским буддизмом.
Но неизвестный заказчик выбрал именно Кемерово.

И не просто Кемерово.
Для Рампы нашли одно из лучших мест города — на высоком берегу Томи, у стрелки сквера «Орбита». Там его и обнаружили удивлённые горожане в 2008 году.

А затем произошло ещё одно небольшое недоразумение.
Оказалось, что городу подарили вовсе не памятник Лобсангу Рампе.
По документам это был просто «Философ».

На бумаге всё выглядело гладко.

Город получил в подарок парковую скульптуру «Философ». Пожилой мужчина с тростью, кошка у ног, необычная декоративная конструкция за спиной. Для набережной — немного экзотично, но ничего чрезвычайного.

Объяснение такой композиции можно было придумать самое простое и вполне кемеровское.
Перед нами человек, который прожил долгую жизнь. Много работал, возможно, всю жизнь ходил на завод или в шахту, растил детей, переживал удачи и неприятности, а теперь наконец никуда не торопится. Он сидит на берегу Томи, смотрит на город и с той мудростью, которая приходит с возрастом, наблюдает за людьми, автомобилями, рекой и вообще за всем происходящим вокруг.

Трость напоминает о прожитых годах. Кошка добавляет домашнего спокойствия. Само название — «Философ» — тоже подходит идеально. Не обязательно читать Платона и Канта, чтобы к старости начать относиться к жизни философски.
Получалась вполне понятная аллегория жизненного опыта: человек уже достаточно увидел, чтобы перестать суетиться и просто смотреть на мир.

Так всё и выглядело, пока бдительные граждане не начинали рассматривать скульптуру повнимательнее.
Обнаруживалась неожиданная подробность. Декоративная конструкция за спиной «Философа» была вовсе не абстрактным украшением. Её линии складывались в фигуру тибетского монаха, сидящего в позе лотоса. А на постаменте стояло имя — Лобсанг Рампа.

После этого история про мудрого кемеровского пенсионера становилась совсем неубедительной.
Зато сама композиция начинала рассказывать биографию человека, которому она была посвящена.

Сирил Хоскин тоже выглядел для окружающих совершенно обычным человеком. Родился в Англии, вырос там же, имел родителей, документы, прошлое — всё, что полагается нормальной человеческой биографии. Только сам он утверждал, что Сирила Хоскина в этом теле больше нет. Англичанин свою оболочку покинул, а освободившееся место занял тибетский лама Лобсанг Рампа.

И спустя много лет неизвестный заказчик придумал для него памятник, устроенный по тому же принципу.
С виду — обычный пожилой человек, которому вполне подходит безобидное название «Философ».
А Рампа обнаруживается только после того, как начинаешь смотреть внимательнее. Сам пожилой человек — вовсе не Рампа. Рампа спрятан в той самой странной конструкции за его спиной: несколько металлических линий складываются в фигуру тибетского монаха, сидящего в позе лотоса.

Получается почти фокус. Прохожий видит «Философа», трость, кошку и декоративное сооружение. Но стоит задержаться на несколько секунд — и внутри этого сооружения появляется второй персонаж. Тот самый, чьё имя выбито на постаменте.

В первый раз Рампа спрятался внутри Сирила Хоскина.
В Кемерово его спрятали ещё изобретательнее — внутри самой скульптурной композиции, в металлическом силуэте монаха за спиной «Философа».

Буддизм не предполагает, что после смерти человек может переродиться в скамейку, камень или памятник. Перерождение происходит среди живых существ. Так что объявить бронзового Рампу очередной реинкарнацией было бы слишком просто.
Но у тибетской традиции нашлась для него другая возможность.

Сакральное изображение там не обязательно считается просто портретом человека, которого больше нет. Существует понятие sku rten — буквально «опора тела». Так называют статуи и другие изображения, которые становятся материальной опорой присутствия Будды, божества или духовного учителя. После специального освящения такую статую воспринимают уже не только как изображение: она становится местом присутствия того, кому посвящена.

Для Лобсанга Рампы это различие почти принципиальное.
Ему и при жизни было не особенно важно, кому первоначально принадлежало тело. Главное — кто в нём находится.

В Англии оболочкой оказался Сирил Хоскин.
В Кемерово живого Хоскина уже не требовалось. Достаточно было создать новую форму, поставить её в подходящем месте и пустить туда Рампу.

Предупреждаем, никаких сведений о буддийских корнях кемеровского «Философа» нет. Это всего лишь наши догадки. Но неизвестный заказчик придумал вещь, удивительно близкую самой тибетской идее «опоры тела»: материальное изображение человека, которого физически здесь нет, становится местом его постоянного присутствия. Причём тибетские сакральные изображения могут представлять не только Будд, но и духовных учителей.

У фигуры ламы нет привычного скульптурного тела. Металл очерчивает её границы. Рампа возникает как пустота, как воздух, которому придали человеческие очертания.

Для тибетского буддизма это почти идеальный образ. Одна из центральных идей махаяны — шуньята, пустотность. Она не означает небытия или отсутствия мира. Речь о том, что ни одна вещь не обладает собственной, неизменной сущностью, существующей сама по себе. Отсюда знаменитая формула «Сутры сердца»: «форма есть пустота, пустота есть форма».

Кемеровский Рампа воплощён в этой традиции.
Его контур остаётся неизменным, а то, что находится внутри, меняется каждую секунду. Сейчас это голубое небо, через минуту — тяжёлые облака. С одного места внутри Рампы видны деревья, с другого — Томь, противоположный берег или городские дома. Мир свободно проходит через него.

Для человека, который всю жизнь утверждал, что физическое тело — всего лишь временная оболочка, более подходящее воплощение придумать трудно.

Когда-то Рампа говорил, что вошёл в тело Сирила Хоскина.
Неизвестный заказчик пошёл дальше.
Он отлил Рампу в пустоте.

Есть у этой истории последняя странность.

Кемеровский «Философ» остаётся единственным памятником Лобсангу Рампе в мире.
Писателя много лет читали в разных странах, его книги переводили на множество языков, поклонников у него хватало. Но второго Рампы нигде не появилось.
Впрочем, удивляться здесь особенно нечему.

Памятников одному человеку можно поставить сколько угодно.
Место для его нового воплощения может быть только одно.