12 новых правил жизни.
Версия 2026

В нашем окружении появился новый член семьи — не то, чтобы прописан, но всегда рядом: тихий, вежливый, не занимает на полчаса ванную и не требует ежедневных прогулок утром и вечером. Вечно на связи. С ним можно и поговорить, и поругаться — правда, ругаться выходит скучновато: он не обижается, не хлопает дверью и не уходит к маме. Максимум — уточнит: «В каком тоне вы хотите продолжить разговор?»

Современному человеку, оказывается, не так уж и нужен живой собеседник. Лучше —управляемый. Чтобы слушал внимательно. Не перебивал. Всё понимал «как надо». И — главное — чтобы был всегда свободен.

Раньше, если требовалось выговориться, шли с подругой в кафе или с приятелем в бар. Там слушали, конечно, тоже по-разному, но в этом был человеческий смысл: жизнь отдавала сдачу. А теперь у нас консультация по расписанию: «Скажи мне, что со мной не так, но мягко. Поддержи меня, но без соплей. Утверди меня в моей правоте, но чтобы выглядело объективно. И желательно — в трёх вариантах: деловом, дружеском и “чтобы бывший пожалел”».

ИИ — он как универсальный психолог: умный, ненавязчивый и без последствий. И, что особенно ценно, — не помнит твоих позавчерашних глупостей так, как бывшая. Он не смотрит тем взглядом, которым родственники читают тебя насквозь. Он не говорит: «Опять ты за своё». Вместо этого — «Давайте разберёмся». Мастерски создаёт иллюзию, что жизнь поддаётся редактированию.

Постепенно человек втягивается. Сначала просит: «Помоги сформулировать письмо». Потом: «Составь план». Завтра: «Подумай за меня, как мне думать, если бы я думал сам».
И тут, как в старых рассказах про волшебные вещи, появляется тонкая ловушка. Потому что ИИ — это не только помощник, но и зеркало. Причём зеркало хитрое: оно показывает нас такими, какими мы хотим быть, а не такими, какими являемся. И мы постепенно подсаживается на это улучшенное отражение.

Даже нежность — через шаблон: «Напиши ей сообщение, чтобы тепло, но без унижения. И чтоб не выглядело как копипаста. И чтоб она почувствовала, что я изменился». Случается, что действительно «изменился». Только не в сторону мудрости, а в сторону зависимости: без помощника уже и шаг криво. Как человек с костылём — сначала спасается, потом ходит, потом забывает, как ходил раньше, а потом начинает сомневаться: а можно ли вообще без него?

И так у нас и выходит новая мораль: думать самому — это уже почти роскошь. И, как всякая роскошь, она постепенно становится предметом гордости: «Я вообще-то сам написал. Ну, или почти сам. Но мысль-то моя!»

Парадокс: человек покупает у ИИ «похожесть на себя», а расплачивается — собой настоящим. И вот идёт современный гражданин по улице: в наушниках — чей-то голос, в кармане — экран, в голове — подсказки. И кажется, что он вполне самостоятельный, взрослый, технологичный. А если присмотреться — он просто человек, который устал быть человеком.

Соцсети сегодня — это уже не «альбомчик на память», а витрина личности. Причём витрина с подсветкой, фильтрами и обязательной вывеской: «Смотрите, как у меня всё нормально». Если не выложил — считай, не было. Даже грусть, если без сторис, как-то не считается: вроде переживал, а доказательств нет.
Идёт вечный монтаж собственной жизни. Лишние кадры — в корзину: скука, рутина, стыд, плохое настроение. Оставляем лучшее, подрезаем углы, добавляем музыку, ставим подпись «просто живу». В итоге получается странная картина: всё время в режиме редактора. Снаружи — «кайф». Внутри — «почему у меня не так, как у меня же в ленте?»

Витрина начинает диктовать правила подбора и выкладки товара. Уже нельзя просто что-то делать — мы теперь создаём «контент». И даже если молчим, то молчим публично: исчез — значит, «что-то случилось». Появился — значит, «вернулся». Поставил две фотки подряд — значит, «пошла движуха». Социальная сеть не любит паузы: пауза — это пустота, а пустота не продаётся.

А ещё соцсети отменили право на несовершенство. Ошибка теперь не просто ошибка — это репутационный эпизод. Сказал глупость — скрин. Пошутил неудачно — скрин. Сделал неудачный вид — скрин. Учится выглядеть безопасно.

И вот получается парадоксальная вещь: соцсети обещали показать миру нас настоящих, а научили нас быть удобной версией себя. Красивой, бодрой, «в ресурсе», с правильными словами и правильным лицом. И если вдруг случится настоящая жизнь — без фильтра, без улыбки на камеру — её хочется не прожить, а куда-нибудь спрятать. Потому что витрина — она не для этого. Любит, когда всё блестит.

Отношения раньше были как ремонт в квартире: стоило только начать — и будешь вечно жить среди пыли, запинаясь годами о недостеленный рулон линолеума.

А теперь, всё чаще, как в приложении: не понравилось — удалил. Зависло — перезалил. Надоело — обновил до новой версии. И главное: всегда есть ощущение, что где-то там, за следующим свайпом, лежит вариант получше. Чище. Понежнее. «Без травм и претензий». В подарочной упаковке.

Свайп-логика — это про быстрый выбор. Человек в ней превращается в товарную карточку: три фотки (одна обязательно у воды), короткая подпись «люблю путешествия и вкусно поесть», дальше — оценка глазами, как на рынке: брать не брать. Улыбка? Сойдёт. Зубы? Ровные. Рост? Подходит.

При такой системе выигрывает тот, кто умеет продаваться: быть «лёгким», удобным, без запаха сложности. Вечно «в ресурсе», вечно на позитиве — как рекламный ролик, который не может позволить себе грустить.
И вот возникает новая норма: если стало трудно — значит, не твоё. Если поссорились — значит, «токсично». Если надо вкладываться — значит, «я не должен страдать». Раньше это называли взрослением, теперь — нарушением личных границ.

Стали жить как туристы: заселяемся в отношения на пару ночей, делаем красивые фотки, пробуем местную кухню — и выезжаем при первом же неудобстве. Потому что привыкли: всегда можно найти другой отель. С отзывами получше.

Парадокс в том, что на словах хотим верности и постоянства, а на деле выбираем удобство. Свайп-логика не терпит несовершенства: ей нужен идеал, который не опаздывает, не грустит и не просит лишнего внимания, когда ты устал.
В итоге современный человек остаётся с большим каталогом возможностей — и с маленькой способностью к привязанности.

И тогда проще — «следующий».

Видеоигры давно перестали быть «баловством для школьников». Это теперь такая параллельная смена — отработал в офисе и идёшь на вторую, где платят опытом, достижениями и редким скином. И смешно тут только одно: во второй смене многие чувствуют себя живее, чем в первой. По данным РБК Pro, в России в 2025 году аудитория игр оценивалась примерно в 106 млн человек, а траты — в районе $2,3 млрд; причём две трети игроков, как отмечалось, имеют стабильную работу.

Игра — это мир, где всё честно (по крайней мере, выглядит честно). Там есть понятные правила, шкала прогресса, аккуратные награды за усилия и внятная обратная связь: сделал — получил. В реальности же ты можешь «сделать» пять раз подряд, а «получить» — только усталость.

Особенно сладко то, что игра возвращает человеку утраченный контроль. Вышел — зашёл. Ошибся — переиграл. Не понравилось — откатил сохранение. Там даже смерть — не трагедия, а небольшая пауза на загрузочном экране. А в реальности кнопка «сохраниться» не предусмотрена комплектацией, и потому человек идёт туда, где она есть.

При этом игры — не просто «убежище». Они умные. Они ласково приучают: зайди сегодня, иначе пропадёт серия; забери награду, иначе она «сгорит»; пройди ежедневки, иначе будешь отставать. То есть это уже не отдых, а дисциплина в обёртке удовольствия. Как будто тебе выдали отпуск — но с домашним заданием.

И да, где-то на заднем плане стоит официальная табличка: «увлекаться можно, но аккуратно», но кто бы её читал?
Мы уже живём в эпоху, когда «реальность» конкурирует с нарисованной.
Парадокс в том, что человек приходит в игры за свободой — а остаётся там потому, что в реальном мире слишком много неопределённости. В игре всё ясно: вот ты, вот задача, вот награда. В жизни же иногда непонятно даже, кто ты сегодня и за что тебе всё это выдали.

Секс стал устроен как сервис: открыл — выбрал — получил. Фактурные девчонки идут в OnlyFans: там всё прилично, по подписке, с личными сообщениями и ощущением, что это почти отношения, только без бытовухи и без «ты где шлялся». Те, кто попроще, — на Pornhub: без разговоров, без авторского замысла, чистая народная демократия в жанре «мне бы быстро и без лишнего».

Смешно делать вид, будто это маргинальная история. Аудитория и там, и там — громадная, и на одной «случайности» такие цифры не живут. Услуга востребована. Консенсус случился: одним нужны деньги и контроль над ситуацией, другим — удовольствие и чтобы никто ничего не требовал. Всё честно, все взрослые.

Главное удобство: реальный человек не обязателен. Не надо договариваться, угадывать настроение, терпеть неловкость, переживать «как я выгляжу» и «а вдруг не получится». Никаких рисков. Никаких последствий. Даже отказа нет. Спрос и предложение идеально нашли друг друга.

И это, между прочим, меняет мечты. Ещё недавно школьницы считали гонорары поп-звёзд, мечтали «удачно выйти замуж» или хотя бы попасть в телевизор на «Дом 2». А теперь листают не клипы, а отчёты: сколько эта «топ-девочка» подняла за месяц, какие чаевые, какой средний чек, какая конверсия подписчика в «поклонника». Романтика стала бухгалтерией. И это выглядит даже честнее прежнего: не «он меня заметил», а «я выстроила воронку продаж».

Параллельно прогресс работает по смежным рынкам. Китайцы, говорят, научились делать таких резиновых женщин, каких на улице не встретишь: идеальные пропорции, «правильное» выражение лица, нужная молчаливость. Никаких сложностей, никаких просьб, никаких «поговорим». Захотел — включил, не то – вернул продавцу.

Чем не порнократия?

Покупки теперь тоже устроены как развлечение: открыл — выбрал — получил. Раньше человек шёл в магазин и, как взрослый, трогал товар руками, нюхал, мял, прикидывал: «моё — не моё». Теперь трогать не надо: у тебя есть фото, «видеообзор» и триста чужих мнений, написанных людьми, которые уже .
Главная валюта — звёздочки. Не качество, не ткань, не шов — а средний балл и фраза «пришло быстро». Научились доверять рейтингу больше, чем собственным глазам. Да и глаза-то где взять? Товар существует где-то далеко, в коробке, на складе, в параллельной вселенной логистики. Покупаешь не вещь, а обещание, упакованное в карточку товара.

Смешнее всего, что мы при этом ещё и работаем бесплатно. Часами читаем отзывы, сравниваем, ищем «тот самый», открываем двадцать вкладок — и называем это удобством. На деле это не шопинг, а мини-расследование: «Этот пишет — маломерит, тот — что швы кривые, третья — что “муж сказал, красиво”». Где правда?

Маркетплейс придумал идеальную схему: он не продаёт товар — он продаёт выбор. Ассортимент должен быть таким огромным и настолько же бесконечным, чтобы мы устали и в итоге взяли «то, что с хорошими отзывами». Алгоритм ласково подталкивает: «с этим берут», «похожие товары», «вы смотрели». И человек, который пришёл за носками, внезапно оформляет ещё коврик, подсветку и «набор органайзеров для чувства контроля».

Дальше начинается вторая часть ритуала — доставка. Посылки становятся бытовым фоном, как погода. Пункт выдачи — новая исповедальня: люди стоят с пакетами, как с маленькими судьбами. Открывают коробки прямо на месте, делают лицо «ну-ка, посмотрим» — и сразу понимают: половина жизни теперь проходит между «заказал» и «вернул».

И всё равно это работает, потому что удобно. Не нужно никуда идти, не нужно ни с кем разговаривать, не нужно терпеть продавца с вопросом «вам помочь?». Ты один на один со своими звёздочками и фантазией. И в этом — главная правда диванного потребления: мы покупаем не вещи. Мы покупаем ощущение, что всё можно решить без усилий — в два клика и с бесплатной доставкой.

Работа из кровати — это, конечно, великая победа цивилизации над крепостным правом. Ещё недавно надо было вставать, гладить рубашку, ехать в офис, изображать лицо «я люблю людей». А теперь всё честно: глаза открыл — и уже на созвоне. Тело ещё не проснулось, а голос уже бодрый: «Доброе утро, коллеги». И где-то внутри тихо плачет будильник — он потерял смысл жизни.

Сначала это выглядело как мечта: свобода, гибкость, никаких поездок в метро, никаких «задержись на пять минут». Можно работать в тапках, можно в халате, можно вообще в том, что приличным людям показывают только по зеркалу. Появилось ощущение, что жизнь наконец-то договорилась с работой, а не наоборот.
Оказалось гибкость — штука коварная. Она не заканчивается. У офиса были стены: вышел — и будто закрыл дверь. А дома дверь не закрывается, потому что работа теперь живёт в телефоне. Начинается всё невинно: «проверим почту вечером». Потом — «ответим в выходной, чтобы не копилось». Потом — «быстренько скинем правки, там пять минут». И внезапно оказывается, что режим 24/7 — это не требование начальства, а привычка: хочется держать всё под контролем, чтобы не было тревожно.

Созвоны закипают как дрожжи. Раньше переговорка была одна, и в неё надо было идти ногами — это уже фильтр. Теперь переговорка везде. Ванная, кухня, кровать, магазин, маршрутка. Звук отключён, камера выключена, лицо включено наполовину. Параллельно кто-то готовит, кто-то стирает, кто-то пытается выглядеть занятым. Работа превращается в вечный фон, как телевизор у бабушки: никто не слушает, но выключить страшно.

А ещё появляется новая единица измерения труда — таск. Не дело, не результат, не смысл, а таск. Его можно двигать по колонкам, ставить галочки, переносить на завтра, отмечать «в прогрессе». Снаружи всё красиво: доска, цвета, статусы. А внутри — ощущение, что живём не жизнь, а список дел, который никогда не кончается.

И вот так постепенно «работа из кровати» превратилась не в свободу, а в растворение границ. Дом перестал быть домом: в нём всегда кто-то «на линии». А кровать — вообще место повышенной ответственности. В ней, по идее, должны спать, любить и болеть. Но мы теперь ещё и работаем. И это, наверное, главный символ времени: даже отдых нужно заслужить — желательно предварительно закрыв все задачи.

Микродозинг удовольствий — это когда счастье выдаётся маленькими порциями, как таблетки по расписанию. Пять секунд смешного видео — и вроде полегчало. Ещё десять — и уже можно жить дальше. В конце концов, зачем фильм на два часа, если можно сто роликов по двенадцать секунд? Суммарно-то даже больше — значит, выгоднее.

Раньше удовольствие требовало подготовки и времени. Кино — это пойти, сесть, досидеть до конца. Музыка — альбом целиком, с первой дорожки до последней. Книга — вообще роскошь: надо помнить сюжет, удерживать внимание, проживать чужую жизнь без перемотки. А теперь всё иначе: удовольствие должно быть моментальным, компактным, желательно — с автоматическим продолжением. Если нельзя «пропустить интро», значит, продукт уже подозрительный.

Вместо смысла — фрагменты. Вместо истории — хайлайты. Вместо вкуса — усилители вкуса. Даже новости — клипами: кто-то орёт, кто-то плачет, подпись крупным шрифтом, дальше свайп. Мир становится похож на ленту: всё важно ровно до следующего движения пальца.

Туда же и еда. Ритуалы исчезли. «Поесть» превращается в обслуживающую операцию: закинул — побежал. Кофе в стаканчике — не напиток, а пропуск в бодрость. Он не чтобы наслаждаться, а чтобы функционировать. Утро без стаканчика выглядит как что-то неприличное: будто вышли из дома без одежды. Пьем на ходу, едим на ходу, живём на ходу — только непонятно, куда именно спешим, если всё равно потом зависаем в телефоне.

Главная ловушка в том, что микродозы не насыщают. Они снимают тревогу на минуту — и сразу требуют повторения. Как будто внутри стоит маленький аппарат по продаже дофамина: кинул монетку внимания — получил выдачу. Потом опять. И опять. В результате удовольствий много, а удовлетворения мало. Тело занято, голова занята, палец занят — а внутри всё равно остаётся ощущение пустоты, которую пытаются залить следующей порцией.

Минимализм когда-то был про вкус: меньше хлама, больше воздуха, аккуратная полка, честная вещь. Теперь он превратился в идеологию облегчения жизни. Не в смысле «лучше», а в смысле «лишь бы не тяжело».

Появилась новая добродетель: не напрягаться. И она подаётся так красиво, что спорить неловко. «Мне и так нормально». «Я за простую жизнь». «Я не гонюсь». «Зачем мне эта ваша гонка, если можно спокойно?» Капитуляцию — просто без белого флага, чтобы никто не заметил.

Большие цели стали выглядеть подозрительно. Карьера — как диагноз. Амбиции — как признак невротизма. Усердие — как неумение «жить для себя». И если раньше вопрос звучал «чего хочется добиться», то теперь — «зачем вообще напрягаться». На смену мечтам пришла санитарная норма комфорта: чтобы не тревожно, не стыдно и желательно без резких движений.

Конечно, есть и настоящая усталость. Мир правда ускорился, цены выросли, требования стали бесконечными, а «успешность» давит даже с рекламы шампуня. На этом фоне минимализм становится спасательным кругом: снимает с плеч рюкзак ожиданий. Но вместе с рюкзаком иногда снимается и позвоночник. Потому что под вывеской «мне так подходит» легко спрятать простую вещь: «не получается», «страшно», «не верю, что выйдет», «не хочу снова разочароваться».

Отдельная прелесть — минимализм прекрасно оправдывает любые недоделки. Не съездил — «мне не надо». Не учился — «я не про карьеру». Не пробовал — «я не люблю суету». Не рисковал — «я выбираю спокойствие». Звучит взрослым, почти мудрым. А по факту это просто новая упаковка старого человеческого желания: не проиграть. Потому что если не начал — значит, не провалился.

И образ жизни подстраивается под эту философию. Вещи — базовые, желания — маленькие, планы — короткие. Лучше один сериал, чем «какая-то длинная цель». Лучше стабильная зарплата без роста, чем попытка и страх. Лучше «жить проще», чем выяснять, на что вообще есть силы.

Минимализм в таком виде работает как успокоительное: снимает тревогу, делает день ровнее. Но есть побочный эффект: жизнь тоже становится ровнее. Без взлётов — и без провалов, да. Только вместе с провалами исчезают и настоящие рывки.